|
Сиротство в России – одна из глобальных социальных проблем.
Третья волна сиротства за последние сто лет захлестнула нашу страну. Первая - как результат революционной бури и гражданской войны, вторая – после Великой Отечественной войны, и третья – сейчас В мае 1945 года в России было около 678 тысяч детей-сирот, у большинства из них родители погибли. Сейчас в России более 700 тысяч детей-сирот, но родители у большинства из них живы Число беспризорных превысило послевоенный уровень Чем эта волна сиротства отличается от тех, которые были после Гражданской, после Отечественной? У тех детей погибли или потерялись родители. Утрата – это серьезная травля, но это часть жизни. Те дети до трагедии жили в нормальных семьях, младенчество у многих было безоблачным. Сегодняшние сироты – другие.
В любой стране, когда происходят глобальные экономические потрясения, появляется огромное число сирот. Экономические потрясения, которые произошли в 90-е годы 20 века у нас в стране, лишили многие семьи средств к существованию. Кто-то выстоял, нашел силы многое переменить, и теперь крепко стоит на ногах, но большое число семей так и не приспособились к новым условиям, выбитые из привычного течения жизни люди так и не оправились: спивались, опускались. Дети в этих семьях пережили такие психологические ужасы, с которыми не могут сравниться ужасы войны. На войне зло несет враг. В асоциальной семье – близкий человек, от которого ребенок должен получать поддержку, сломавшись сам, бил, унижал, издевался над еще боле слабым – над своим собственным ребенком, в лучшем случае, просто оставлял без помощи и поддержки.
Поток безнадзорных, беспризорных детей оказался огромным. Мы все видели их на улицах. Государство на этом этапе справилось с бедой пожарными методами, собрав этих детей в детские дома, интернаты, приюты. Потребовались серьезные государственные усилия, чтобы собрать этих детей и спасти от криминала и голода. На этом этапе детский дом, пожалуй единственное средство. Каждый ребенок имеет право на воспитание в семье, но найти и подготовить сразу столько приемных семей просто невозможно. Кого в то время можно было призывать брать детей? Большинство людей думало о том, как выживать.
Детские дома спасли. Но детские дома продолжают с сегодняшними сиротами работать так же, как работали шестьдесят лет назад с сиротами Великой отечественной. А эти дети совсем другие. Они пережили страшные психологические травмы сначала в своей распадающейся семье, потом, оказавшись на улице, столкнулись с чудовищной жестокостью. А в большинстве детских домов нет программ реабилитации. Сегодняшние социальные сироты не знали нормального семейного уклада.
Сегодня можно утверждать, что с первой фазой решения проблемы государство справилось. Детей с улицы забрали. Питание, одежда, гигиена, обучение им обеспечены. Но чтобы все эти усилия были эффективными нужно двигаться дальше.
Без семьи, без нормального примера семейного уклада, ребенок не развивается нормально. То, что происходит с детьми в детском доме без соответствующей реабилитационной работы приводит к весьма печальным результатам. Прожив свое детство и отрочество в сиротском учреждении, выпускник оказывается практически не способен к жизни вне стен закрытого воспитательного учреждения. Есть страшная статистика: через десять лет после выпуска никого из бывших детдомовцев не остается среди активно и позитивно действующих людей. Кто-то кончает жизнь самоубийством, кто-то совершает преступления, и попадает в места лишения свободы, кто-то сам оказывается жертвой преступников и погибает.
Безвыходная ситуация? Нет, просто необходим следующий шаг в работе с сиротством. Теперь пришла пора устраивать детей из детских домов в семьи. Иначе, чем в семье, как выяснилось, дети полноценными людьми не становятся.
Л.Р.
|
 |
Образовательный центр «Большая перемена» негосударственная благотворительная организация, в которой учатся выпускники детских домов.
Большинство из них, только спустя несколько лет после выхода из детского дома осознают ценность образования. Острота проблемы заключается в том, что это молодые люди, своевременно не получившие не только знаний, но, что самое главное, умения самостоятельно мыслить и действовать.
Образовательный центр «Большая Перемена» стремится каждого ученика сделать не пассивным потребителем знаний, а активным участником и организатором своей учебы при поддержке опытных учителей. Критерий отбора один: личное желание учиться и достичь БОЛЬШИХ ПЕРЕМЕН в своей жизни.
Центру исполнилось три года. Сейчас в центре занимаются 42 ученика.
С директором «Большой перемены» Ириной Рязановой побеседовала наш обозреватель Людмила Рыбина.
- Ирина Павловна, расскажите, что за ребята у вас учатся?
- Наши ученики – выпускники детских домов. Кто-то еще в детском доме, кто-то уже выпустился – это самый сложный момент. Почти все мои ребята старше восемнадцати. Мы поддерживаем несколько патронатных семей, которые взяли детей из детских домов и стремятся дать им достойное образование, выбрать профессию наравне с молодыми людьми, выросшими в семьях. У меня учатся четыре девушки из одного психоневрологического интерната. Почему они оказались в психоневрологическом интернате – это большой отдельный разговор, но по своему развитию они вполне могут получить аттестат о среднем образовании общего образца, но без помощи – не получат.
Есть у нас несколько выпускников разных коррекционных интернатов, которые закончили их уже давно, но со своими документами о коррекционном образовании никуда устроиться работать не могут.
Самая молоденькая наша ученица – Маша, ей 15 лет. Очень способная девочка, ей нужно наверстать те несколько школьных лет, которые она не училась. Девочка очень способная. Помочь ей нас попросила директор 23-го детского дома. Если ее посадить в класс, в соответствии с ее знаниями, она может просто перестать учиться, оказавшись в классе с детьми на два года младше нее, и закончит школу существенно позже своих сверстников..
У нас уже есть два выпускника – Иван и Катя. Они сдали экзамены в государственном экстернате, с которым мы сотрудничаем уже несколько лет. Там знают, что наши ребята хорошо подготовлены. С одной стороны, вроде минус, что у нас нет возможности аттестовывать ребят в Центре, а с другой стороны, важно, что они сдают экзамены наравне с семейными детьми. Попадают в обычную школьную ситуацию, где к ним отношение как ко всем школьникам. Это тоже помогает снять установки насчет себя - особенного. У нас в этом году за 9-й класс будут сдавать экзамены три ученика, и один за 11-й. Шесть ребят аттестовываются в этом году за 7-класс. А в следующем году им предстоит 8-ой и 9-ый. Так что достаточно сложно.
– Скажите, почему так получается, что они должны идти сдавать экстерном, ведь дети из детского дома учатся в школе. Почему оказывается нужна такая дополнительная работа?
– Дело в том, что они уже выпускники и за них никто не отвечает. Кроме того, если это выпускники коррекционного интерната, то их и аттестуют по коррекционной программе, а ребята хотят получить нормальное среднее образование.
– Как они появляются у вас?
– Сейчас нас в Москве уже знают, те, кто у нас учится, рекомендуют нас своим друзьям. Бывает так, что какой-то детский дом решил провести кампанию, и человек 15 к нам приходят. По опыту из этих 15 останется от силы два. Здесь нужна не компания, а собственное решение. Поэтому самый надежный способ, когда ребята уже попробовали, прижились и убедились в том, что им нужно учиться и приводят своих друзей.
– Тогда к самому началу: откуда вы взяли первых ребят?
– В Москве таких ребят очень много. Каждый год самостоятельную жизнь начинают около 500 выпускников детских домов. В течение четырех лет я работала в американской благотворительной организации «Roof» координатором образовательных программ. За это время познакомилась со многими выпускниками детских домов и их проблемами, директорами сиротских учреждений и руководителями общественных организаций, оказывающих помощь детям-сиротам и выпускникам. И они к этому времени меня знали. Поэтому проблем с набором учеников в «Большой Перемене» не было. Была задача найти деньги и помещение для того, чтобы помочь всем, кому нужна такая помощь. Но, как говорится, деньги приходят, когда появляется дело.
– А откуда берутся деньги? Ведь ребята учатся у вас бесплатно…
– Да, естественно, бесплатно. А деньги – это благотворительные пожертвования, фонды, гранты. Деньги нам дают, потому что видны реальные результаты.
Основные затраты – это зарплата учителям. Педагоги – это главное, они должны уделять максимум внимания детям, нужен индивидуальный подход. Мы четвертый год подряд разрабатываем программу, которую назвали «Самоучка» - стремимся укрепить в детях, их самостоятельный выбор, стремление к учебе, к знаниям. Интерес, который сегодня педагоги развивают у младших школьников и даже у дошкольников, нам надо развить и удержать у почти взрослых, но очень неуверенных в себе людей.
Мы пытаемся помочь выпускникам детских домов стать, в настоящем смысле этого слова, самостятельными людьми. Государство помогает выпускникам материально, но эффект от этой помощи есть далеко не всегда. Пока выпускник детского дома учится в училище, он получает повышенную стипендию и разнообразные льготы по оплате проезда, жилья, льготы при поступлении в институт. И что делает детдомовец? Он заканчивают одно училище, потом второе, третье (у него есть такое право). Государство три раза тратит на него деньги. Но он учится, потому что для него это способ получения денег. У нас есть такие ребята, у которых есть уже профессия столяра, сапожника, каменщика… Ни по одной профессии они не собираются работать, ни одна из них не привлекает. Ребенок просто делает то, к чему привык в детском доме: живет в общежитии и учится. К самостоятельной жизни это его совершенно не продвигает. Он умеют подчиняться, но не умеют проявлять собственный интерес, не рефлексируют.
Пришлось заниматься профориентацией. Главный вопрос: - Что ты хочешь? Мы готовы ошибаться вместе с тобой, если ты чувствуешь: то ли парикмахер, то ли повар, то сначала разберись с собой – сходим в парикмахерскую, поговорим с мастером, может быть, поучимся на краткосрочных курсах. Это такие же попытки, как и с собственными детьми, и они ведь не сразу выбирают профессию.
По программе «Самоучка» мы попытались организовывать уроки так, чтобы у педагога не было плана занятия, зато много энциклопедий, справочников, словарей, свои знания и опыт поиска ответа на поставленный вопрос. Ребята нас сначала не поняли: как это так, педагог не знает, что он будет делать? Они к этому не привыкли. А мы стали побуждать их на то, чтобы они задавали хоть какие-то вопросы, учили пользоваться справочной литературой. Поначалу шло туго. Начали проводить конкурсы на лучший вопрос. Постепенно проявился интерес на который мы начали опираться. Много вопросов оказалось о памяти: как тренировать память, как развить мышление. Еще больше ребята удивились, когда узнали, что отвечать на вопросы будут они сами, а педагоги будут помогать, учить, советовать как им искать информацию. Так родились первые работы наших учеников и прошла первая конференция. Сделали видео съемку, ребята имели возможность посмотреть на себя и проанализировать. После конференции держались уже более уверенно. На личном желании решаются многие сложные педагогические проблемы.
Одна девочка плохо читала: практически без пауз между словами, интонационно фразы не могла выстроить. Когда преподаватель по русскому языку готовила с ней доклад, то текст размечался как в английском языке. Но тема ей очень нравилась, хотелось, чтобы ее поняли. И на докладе я даже не заметила, что у нее есть проблемы с интонацией.
Мы поддерживаем желания наших учеников, потому что желать, что-то задумывать, планировать они совершенно не умеют. А у Нины была мечта – она хотела поехать в Санкт-Петербург. Сначала просто: - Хочу съездить. - Тогда давай сначала посмотрим, что это за город. Ребята поддержали. Стали готовиться к конференции, темы самые разные: Петр, Екатерина, Пушкин. Прежде чем ехать, нужно было проработать весь этот материал. Ребята с интересом готовились. Часть денег на поездку собрали, часть нам пожертвовали. Мы написали письмо в Эрмитаж, в Исакий – ходили везде бесплатно и без очереди. Ребята сделали море фотографий, одна девочка сняла фильм. У ребят на фотографиях удивительно красивые лица. Когда вернулись назад, был столько восторгов! А мы как педагоги решили получить и педагогический результат. За месяц оформили свои впечатления. И провели мини-конференцию.
После поездки остались деньги, ребята расходуют их на экскурсии по Москве.
В этом году мы выбрали на весь год общую тему, немного изменив традицию. Мы поняли, что нужна тема о толерантности. Ребята живут в Москве, а Москва в этом смысле очень тяжелый город. На конференции мы всегда приглашаем гостей, ребята об этом знают, волнуются, это дополнительный тренинг для них – умение выступать перед посторонними людьми, умение себя подать. Они научились сопровождать доклад электронными презентациями.
– Как вы пришли к такому профессиональному выбору?
– У меня педагогическая семья, бабушка была директором школы, мама отработала 42 года в школе, в школе она встретилась с папой. Когда я собиралась поступать в институт, то папа мне сказал: все что угодно, только не в учителя. Я пошла в МАИ на прикладную математику. С удовольствием работала программистом, и в какой-то момент поняла, что иногда со своим сыном не могу найти общий язык. Например, я чувствовала, что он чересчур медленно говорит - с машиной мне общаться проще, она быстрее. А потом судьба распорядилась так, что я год отработала в школе учителем математики. Затем - «Roof».
– мы рассматриваем фотографии: - Расскажите о ребятах, наверное, все судьбы непростые?
– Мы их не расспрашиваем: пришел человек, который хочет учиться, и я не лезу ему в душу. Потом когда возникает доверие, они начинают делиться.
Не буду называть имен. У нас есть девушка, которую три раза пытались удочерить и три раза отказывались. Дальше комментарии излишни – понятно, что происходит с маленьким ребенком, когда такое случается – как минимум, это коррекционная школа. Еще одна сложная ситуация. Человек вышел из детского дома, получил жилье… и типичная до ужаса ситуация: девочка влюбляется, ее обманывают, квартиру она продает, деньги у нее забирают; ей покупают жилье в 120 километрах от Москвы в полуразрушенном бараке. Она не может там ни жить, ни работать, ни учиться. Это такая маленькая улиточка, которая ходит с рюкзаком по Москве от одной подруги к другой. Хочется получить образование. Трагедии такие разыгрываются потому, что по выходе из детского дома душа нараспашку, наконец-то свобода.
А вот эта девушка сама попросила отправить ее в коррекционный интернат: забирали поджругу, и она попросилась вместе с ней, потом поняла, что наделала, но вернуться в общеобразовательную школу из коррекционого интерната уже не смогла. Теперь получает общее образование, аттестат. Хочет учиться дальше.
Дело еще в том, что по нашим ученикам мы видим, что детей из детских домов отправляют в коррекционные интернаты это не всегда из-за их отставания в учебе. Часто это дисциплинарная мера.
У нас учится Таня, она еще в детском доме, сейчас она уже второй раз в бегах. Способная девочка, прекрасно пишет, хороший слог, но… подростковый возраст. Когда она убежала первый раз, директор сказала, что если еще раз убежит, поедет в коррекционный интернат. Какое это имеет отношение к ее умственным способностям? У каждого из ребят разные ситуации. При этом масса иллюзий, которые невозможно разрушить сразу, жизнь все расставит сама. Когда Лена пришла к нам, она хотела быть экономистом. Большинство из ребят когда приходят в «Большую Перемену», хотят стать психологами, юристами, экономистами и дизайнерами, и никак не соотносят это со своими интересами и способностями. Наташа уже изменила свои взгляды, решила, что она хочет быть ветеринаром. Мы договорились с биологом из ветакадемии, который будет с ней заниматься и готовить ее к экзаменам в биологический колледж.
– То есть вы под Наташину проблему привлекли специалиста?
– Да, и по договору оплачиваем его труд.
Есть у нас барышня, которая очень хочет танцевать. Один из ее докладов был об истории танца. Она станцевала свою собственную импровизацию после доклада. Но учится она на повара. Нашим воспитанникам нужно прочно стоять на земле, танец – это хорошее хобби… и колоссальный труд, этого она пока еще не понимает.
– Пока сироты учатся, они живут в общежитии?
– В Москве выпускникам детских дают жилье. Мои, практически все живут по своим квартирам. Правда, тем, кто живет в психоневрологическим интернате, жилья не предоставляют. У них один путь – во взрослый интернат. Приходится помогать ученикам решать медицинские, жилищные проблемы, налаживать взаимоотношения с органами внутренних дел, и или спившимися родственниками.
– А кто еще занимается с выпускниками детских домов?
– Это в основном некоммерческие организации: «Соучастие в судьбе», «ROOF”, «Женщины и детм прежде всего». .
У нас появился опыт, которым мы готовы им делиться. В прошлом году у нас прошла первая стажировка. К нам приехали педагоги из коррекционного интерната Краснодарского края. Мы рассказали о своих методиках. Они нам написали, что у них дело сдвинулось с мертвой точки. В течение года после стажировки они проводили занятия с ребятами и у восьми человек были сняты диагнозы. Теперь они могут выбрать профессию и пойти учиться в колледж. В этом году они приехали к нам второй раз, уже со своими результатами. На мой взгляд, это очень важно. Мы сделали брошюры о нашем опыте. Всем, кто к нам приедет, мы все покажем и расскажем.
Сайт «Большой перемены» http://www.bigchange.ru, электронный адрес: info@bigchange.ru
|
|
Работа со следствиями не влияет на причины
Прожившие несколько лет в казенных учреждениях, лишенные родительской заботы дети отстают в эмоциональном, социальном и физическом развитии. Выходя из детского дома, они часто не умеют читать, не понимают прочитанного, не умеют критически мыслить, различать причину и следствие, агрессивное или антиобщественное поведение.
Дети-сироты привыкают постоянно жить в коллективе, на полном обеспечении, с позицией «мы сироты нам все должны», со стойким неумением и нежеланием отвечать за свою жизнь.
Не имея опыта жизни в семье, образования, соответствующего современным требованиям, и психологической поддержки после выхода из детского дома, большинство выпускников оказываются втянутыми в криминальные группировки. Жить без казенных стен им оказывается очень непросто. Те выпускники, которые обзавелись семьями, часто сами оставляют своих детей на государственное попечение. Порочный круг социального сиротства замыкается.
He способны к обучению по общеобразовательной программе:
- 8-10 % из домашних детей школьного возраста
- 85-92% из воспитанников сиротских учреждений.
Из выпускников детских домов:
- 40% становятся наркоманами или
- алкоголиками;
- 10% кончают жизнь самоубийством;
- 40% совершают преступления,
- и только 2% поступают в вузы.
Из молодых людей, выросших в семье:
- 2% совершают преступления ,
- 45% поступают в вузы
Более 100 тысяч детей ежегодно отбирается по суду из неблагополучных семей, родители почти 40 тысяч детей в год лишаются родительских прав.
Оказывается, даже при огромных материальных вложениях в развитие детских домов, улучшение их материального обеспечения, государству не справиться с этой бедой: получается, что работа идет со следствием, никак не влияя на условия, которые порождают социальное сиротство. Сложность заключается в том, что не прекращая вложения в инфраструктуру детских домов, надо начать развивать инфраструктуру профилактики социального сиротства. Что же это такое? Специалисты говорят, что для того, чтобы остановить лавинообразный рост социального сиротства необходимо развивать эффективные виды помощи семьям группы риска. Надо прикладывать все силы, чтобы сохранить детям родную семью. Надо создавать центры помощи детям-инвалидам, чтобы облегчить груз родителям, воспитывающим больного ребенка, предотвратить их отказ от него. Если все-таки сохранить родную семью не удается, надо стараться обеспечить ребенку какую-то из форм семейного жизнеустройства: усыновление, опекунскую, патронатную, приемную. Детский дом при этом перерастет в методический центр помощи приемным родителям.
Сироты были всегда, работа с ними имеет долгую историю, но профилактика социального сиротства для России очень нова. Традиционная схема, когда ребенка забирают из неблагополучной семьи и помещают в сиротское учреждение, действует далеко не безупречно. Традиционный детский дом давая ребенку кров, одежду, питание, возможность учиться, не может дать ему полноценного развития. Оказывается, только в семье может вырасти человек, способный приспособиться к жизни в обществе, пусть даже эта семья не очень счастливая, не самая благополучная. Обеспеченное существование в детском доме не может гарантировать нормальное социальное развитие человека.
Недаром ведь, не удается научить говорить, приучить к социально-приемлемым формам поведения детей-Маугли, выросших в звериной стае без людей. Они по своему поведению, по развитию так и остались вне человеческого сообщества. Без семьи – природой заданного сообщества, в котором растет ребенок, он не развивается до нормальных форм социализации.
Л.Р.
|
