|
Что может и чего не может нацпроект
Многих проблем посредством нацпроекта не решить. Более того, нам кажется, что нацпроект ни в коем случае не является программой модернизации образования – хотя, безусловно, является подготовкой базы и возможностей для модернизации. Важным дополнением здесь, правда, будет словосочетание «на данном этапе». Приоритетные национальные проекты – это не статичный «план пятилетки», они развиваются и меняются во времени, причем меняются поэтапно, с учетом проделанной на предыдущих этапах работы и полученных в ходе нее результатов. Посему на данном этапе нацпроект «Образование» совершенно точно способен на две вещи: точечно стимулировать необходимые изменения в сфере образования и создать условия, требуемые для реализации этих изменений. А вот насколько интенсивно, эффективно и грамотно будут происходить данные изменения, зависит уже не от государственной поддержки, а от того, как этой поддержкой воспользуются участники образовательного процесса.
Реализация всех приоритетных национальных проектов построена по этой, замечательной, с моей точки зрения, схеме, в которой от реципиентов (получателей) требуется самое активное и деятельное участие в реализации программы. Таким образом, нацпроект, параллельно с подготовкой модернизации, готовит и головы людей, чтобы они могли эту модернизацию воспринять. Безусловно, если у подавляющего большинства граждан живет в сознании представление о том, что они могут жить в старом режиме, а вокруг все будет стремительно улучшаться и обновляться, то нацпроект бесполезен. Безусловно, если, по всеобщему представлению, ответственность за кражу крышки канализационного люка в глухой деревне должно нести непосредственно правительство Российской Федерации, правительству придется расписаться в собственной беспомощности и даже в нежелании заботиться о благе народа. Поскольку правительство не только не может уследить за каждым люком, но должно в категорической форме отказываться от подобных предложений со стороны населения. Ровно так же правительство должно отказываться от предложений отвечать за «канализационные люки», случающиеся в рамках реализации нацпроектов. Потому что за них отвечают непосредственно граждане и чиновники той самой глухой деревни. Тем не менее приоритетные национальные проекты удостоились повышенного контроля со стороны «центра». Поскольку, к большому сожалению, коррупцию в данный момент истребить ничуть не проще, а то и сложнее, чем советские стереотипы. Однако повышенный контроль совершенно не означает, что граждане должны сесть и бездеятельно ожидать скорейшего наступления райской жизни.
Стимуляция изменений получила в рамках приоритетных национальных проектов вид «дополнительного целевого финансирования». В общем случае это означает, что на цели, наиболее перспективные и значимые с точки зрения государства, будут выделяться дополнительные деньги из государственного бюджета. В случае нацпроекта «Образование» для средней школы это означает поощрение инновационных образовательных учреждений, лучших учителей и учеников, реорганизацию системы сельских школ, разработку современных образовательных программ... Да, конечно, если смотреть в целом по стране, объем выделенных средств покажется каплей в море, а получатели средств – подавляющим меньшинством. Однако задачи «сделать всем хорошо» перед нацпроектом и не стоит. Стоит задача сделать хорошо тем, кто готов сделать хорошо системе образования. И ровно в этом месте мы натыкаемся на огромное сопротивление среды.
Обидеться на нацпроект «Образование» успели уже многие. Замену принципа «понемногу, зато всем» на принцип «много, но только некоторым» у нас воспринимать категорически отказываются. Но такой подход – это вовсе не страшная крамола, а здоровая и помогающая оздоровлению схема, при которой поддерживается и развивается именно та деятельность, которая необходима стране, а не деятельность вообще. Да, все учителя работают, и все – в непростых условиях, как любые бюджетники. Но не очень понятно, почему российский бюджет должен финансировать выпуск из стен школы тысяч советских граждан ежегодно, почему он должен финансировать советское воспитание и советское образование, когда все это уже сегодня совершенно не нужно. А уж в далеком «послезавтра», в котором этим детям предстоит начинать взрослую жизнь, – не нужно тем более. В образовании государство платит огромные деньги ежегодно за, безусловно, тяжелую, но совершенно бесполезную, а зачастую и очень вредную работу. Нацпроект – хороший и мягкий способ перестать это делать. Перейти к актуальным образовательным программам, современным методикам обучения, принципиально иной оценке профессионализма педагогов и новой системе взаимосвязей между школами. Это отличные возможности для тех, кто будет жить в России завтра, по тем принципам, которые будут актуальными завтра. И это кромешный ужас для тех, кто до сих пор остался в советском времени и строит свою жизнь не в реалиях сегодняшнего дня, а в дебрях советской мифологии.
Во многих регионах те школы, которые не победили в конкурсе по нацпроекту, чтобы сгладить обиду, в добровольном порядке профинансировал местный бюджет. Очень трогательная и очень вредная забота. Опять все сестры получили по серьгам, и для чего тогда затевалась конкуренция – решительно неясно. Поэтому и в списке победивших школ оказывались зачастую школы вполне традиционные, но гимназического или лицейского типа – то есть дающие ученикам все тот же советский образовательный принцип, просто очень хорошего качества. То есть на что именно и почему именно таким образом выделяются деньги, по-прежнему очень мало кто понимает. Виновата ли в этом сама концепция нацпроекта? Вряд ли. Можно ли это как-то изменить? Безусловно, да. Но только силами самих работников образования. Отвечать за последствия работы чужой головы – много сложнее, чем за все канализационные люки, мусорные баки и тротуары скопом. Ведь даже при самой качественной и грамотной разъяснительной работе решение в итоге человек может принять только сам.
|
|
Сразу, без предисловий, начнем этот рассказ со смелого утверждения: «Чтобы делать по-другому, надо думать по-другому». Россия стабилизовалась и несказанно этому обрадовалась, немедленно же решив переходить от стабилизации к модернизации. Раз уж со стороны государственной власти поступают открытые заявления об этом – значит, правда пора и действительно можно. Наша государственная власть нынче предельно аккуратна и осмотрительна, с кондачка заявлений делать не будет. И вот мы набрали воздуха в легкие, приготовившись модернизироваться, и… кажется, не очень понимаем, как это – модернизироваться. На государственном уровне понимание может быть сколь угодно явным и сколь угодно глубоким. Однако пока это понимание не дойдет до широких слоев населения, никакой модернизации не случится. Потому что жить совсем иначе вскоре придется всем, а не только ограниченному количеству государственных служащих высокого ранга. Заливать же молодое вино в старые мехи есть крупнейшая технологическая ошибка. Правда, ошибку эту мы все равно неоднократно совершим. Откладывать те или иные действия до наступления переворота в сознании большинства людей Россия сегодня просто не может себе позволить. Схемы мышления меняются не за день и не за два, а начинать действовать нам нужно, в общем-то, позавчера.
В наследство от советской эпохи постсоветскому человеку достались две неприятные особенности мысли: изрядная неповоротливость и повышенная мифологизированность. Ученые давно согласились, что мифологическое мышление свойственно не только нашим далеким первобытным предкам. Для современного массового сознания оно характерно ничуть не меньше.
Мифы народов России о нацпроектах
Приоритетные национальные проекты – безусловно, один из самых наглядных примеров зарождающегося в нашей стране стратегического планирования. Девяностые годы были устроены по принципу всепоглощающей тактики. Думать больше чем на год-два вперед было попросту страшно. А вот сегодня не думать вперед на десять, пятнадцать, двадцать лет – попросту глупо. Однако в народном «стратегическом мышлении» никакой практичности и реалистичности нет и в помине. Отсюда проистекает первый миф…
Нацпроекты приведут нас к «светлому будущему»
Да-да, удачно реализованная программа приоритетных национальных проектов будет означать, что у всех все станет хорошо. Кажется странной сама мысль о том, что нацпроекты действуют мало того что в узко очерченных сферах, да еще и решают вполне конкретные, тоже отнюдь не широкие, задачи. Это же «план спасения», как же он может не решить всего? А становится программа «планом спасения» только потому, что стратегична. Все стратегические проекты мы по привычке относим именно к этой категории. Однако есть и другой, фактически противоположный миф.
От нацпроектов должно всем стать хорошо прямо сейчас
Вот тут, пожалуй, на Советский Союз грешить не стоит. Этот миф – суть последствие «тактических» девяностых. Когда это пресловутое «прямо сейчас» обещали всем и на каждом углу. Вроде бы пора привыкнуть, что никакой волшебной палочки не бывает, что все дается постепенно и достигается трудом. Но мифология на поверку оказывается сильнее даже личного опыта. И если плоды неосязаемы сразу после «посева» – значит, чего-то с этим посевом не то, ой не то…
Из той же «волшебной палочки» отчасти происходит и третий миф. В нем, однако, существует вторая, вновь советская сторона медали: привычка к тому, что государство все решит за нас. Рассчитывать на себя, согласно «правой», рыночной концепции развития постсоветский индивидуум так толком и не научился. И ожидание того, что власть, как заботливая мамочка, все-таки рано или поздно придет и всех ото всего спасет, еще живет в людских сердцах. Государство, конечно, может и должно сделать многое. Но – вот загвоздка – без активной деятельности самого человека все, что бы ни делало государство, окажется абсолютно бесполезным. Тем не менее вот он, миф номер три.
Реализация нацпроектов означает, что государство раздаст денег, после чего все само пойдет на лад
Психология, еще подходящая для потенциальной жертвы «МММ» и прочих финансовых пирамид, для человека, участвующего в программе реализации нацпроектов, совершенно невозможная. Именно этот момент мне хотелось бы прояснить наиболее четко и подробно. Две предыдущие сказки, честно говоря, довольно легко и незатейливо развеиваются. А вот третья мифопроблема – самая тяжелая, глубинная, к тому же имеющая для всех национальных проектов ключевое значение.
Ведь реализация нацпроекта – это целая система мер, действий и решений на разных уровнях. И финансирование – это инструмент решения поставленных задач, а вовсе не само решение, как многим почему-то кажется. И чтобы вся программа удалась, требуется активное и непосредственное участие не только правительства и чиновников, но и тех, на кого эти нацпроекты направлены, и даже тех, кто не имеет к ним прямого отношения (то бишь пресловутой общественности, о которой у нас так много говорят, но с которой мало чего делают). Впрочем, аргументировать мои категоричные тезисы лучше на конкретных примерах. К ним и перейдем.
Мифы и химеры образования
Согласно официальной советской мифологии, в Советском Союзе все было самым лучшим, и по-другому быть никак не могло. И если в сугубо материальных вопросах миф развеялся, как только к нам проникло «тлетворное влияние Запада», то с вещами более абстрактными и гуманитарными все сложнее. В то, что «самое лучшее советское образование» – такой же абсурд, как и «самые лучшие советские автомобили», многие не верят до сих пор. Тем не менее доказывается это буквально на пальцах.
Причины, по которым советское образование оказалось в ситуации весьма плачевной, все те же: негибкость и мифологизация сознания. Если начинать немного издалека, с академической науки, в наибольшем «пролете» мы, конечно, оказались по гуманитарному фронту. Здесь нельзя было практически все. От инновации до крамолы – один шаг, да к тому же любая сентенция должна пройти проверку на соответствие марксизму-ленинизму. Отставание в психологии, политологии, социологии, философии – не просто огромно, оно совершенно чудовищно. На этот же счет можно отнести загубленную сферу информатики и высоких технологий – уже в точных и технических дисциплинах. Больше всего, пожалуй, повезло естественнонаучникам. Хотя, может быть, я чего-то важного не знаю. Так что говорить о «передовой научной мысли» не приходится. Была эта мысль зачастую ретроградной, идеологизированной и бюрократизированной донельзя. Девяностые годы, конечно, развалили систему научных институтов, вынудили научные кадры оттекать за рубеж и в кооперативы и так далее, и тому подобное… Но, честно говоря, еще до развала вся конструкция была довольно ветхой и во многих местах не выдерживала проверки современностью. Минуло еще 15 лет, и сегодня «спасать и восстанавливать» то, что еще осталось – это гальванизация трупа в чистом виде. Реально мы можем спасать только остатки научных кадров и материальной базы. В плане знания нужно не просто нагонять, а нагонять семимильными шагами, и то не факт, что скорость будет достаточной. И уж точно руины советской научной системы нуждаются в тотальной, полнейшей реорганизации, а не в восстановлении «прекрасного советского прошлого».
И в образовании творится все то же самое. Особенно в общем среднем образовании, в котором удалось «спасти» значительно больше. К великому сожалению. Потому что любые запущенные в сфере образования модернизации наткнутся на вполне живые и устойчивые конструкции времен СССР, переломить сопротивление которых будет отнюдь не просто. Самая очевидная проблема заключается в том, что советская образовательная система – по отношению к которой нынешняя российская соблюдает очевидную преемственность – создавалась, развивалась и использовалась в совершенно другом государстве, устроенном принципиально иначе, нежели Российская Федерация. Таким образом, будь даже советское образование идеальным, в современных условиях оно бы нуждалось в изменении большинства своих институтов. А оно между тем далеко не идеально…
Первый показатель того, что с нашим школьным образованием не все ладно, – это количество «успевающих» детей. Если посчитать, сколько отличников, ударников и всех прочих выпускает школа, то первые две группы окажутся в явном меньшинстве. А это значит, что больше половины детей не способны освоить школьную программу в должном объеме. Может быть, конечно, у нас дети какие-то не такие, но если «не таких» большинство, это все же повод задуматься. Но дальше все еще удивительнее: даже те, кто освоил школьную программу «на отлично», не получают тех знаний, которые им нужны. Почти все абитуриенты, включая золотых медалистов, вынуждены ходить на подготовительные курсы или заниматься с репетитором, чтобы поступить в вуз. Вероятно, надо что-то менять?
И вот как раз менять оказывается очень сложно. Пресловутая советская система максимально жестко зарегулирована системой образовательных стандартов и минимально приспособлена к каким бы то ни было серьезным трансформациям. Ведь советское образование – самое лучшее в мире, правда? Значит, менять его не нужно, а нужно стараться поддерживать в текущем виде и на текущем уровне. Между тем сами стандарты и формы, которые активно сохраняются, тоже оставляют желать лучшего. Например, никто не знает, почему дети проходят именно существующий набор предметов, в существующей последовательности, именно в таком возрасте, именно с этим наполнением программы. Никакой вменяемой, полноценной теоретической базы под наш образовательный стандарт не подведено. Он как бы сам по себе, а жизнь – сама по себе. Образование советской формации сегодня – совершенно непрактично. Оно глубоко мифологично. В рамках этого мифа декларируется самоценность образования для успешного развития и социализации личности – неважно какого, неважно зачем. «Чтобы в жизни устроиться, нужно учиться на пятерки, потом поступить в институт…» – а потом? Потом мы нередко получаем к 23 годам человека, совершенно не адаптированного к реальности, с набором знаний и умений, в дальнейшей профессиональной деятельности по большей части непригодных. Перенасыщенность рынка труда специалистами одного профиля и острый недостаток специалистов другого. Огромное количество студентов, без особого смысла и желания тянущих институтскую лямку, и параллельное загнивание на корню средне-специальных учреждений. Привычка к зубрежке, отсутствие адекватной профориентации и, наконец, банальное отсутствие умения учиться. Все это последствия «самого лучшего советского образования», доставшегося России в наследство от СССР.
P.S. Огромное спасибо специалистам инновационной образовательной сети «Эврика», чьи материалы очень помогли мне в написании этого текста.
Елена Исаева, член политсовета ВРОО «Молодая гвардия Единой России», публицист
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
